Дренаж кишечника при операции

Для чего ставят дренаж после удаления опухоли. Уход после дренажа Джексон-Пратта

Общие сведения

Дренаж в медицине — это лечебный метод, который заключается в том, чтобы выводить наружу содержимое ран, полых органов, гнойников, а также патологических или естественных полостей тела.

Полноценное и правильное дренирование способно обеспечить достаточный отток экссудата и создать наилучшие условия для быстрейшего отторжения погибших тканей с переходом процесса заживления в регенерационную фазу.

Дренаж в медицине практически не имеет никаких противопоказаний. Кстати, такой метод имеет еще одно неоспоримое достоинство в процессе гнойной антибактериальной или хирургической терапии, которое заключается в возможности целенаправленной борьбы с инфекцией ран.

Не ставить теплые компрессы

Тепло усиливает воспаление и ускоряет распространение гноя. Поэтому хоть как-то греть пораженный участок нельзя. Это относится к мокрым и сухим горячим компрессам, перевязыванием щеки платком и даже питью горячих напитков.

А вот холод, наоборот, снимает отечность. Особенно эффективны такие компрессы в первые сутки после операции. Смоченный в воде платок или завернутый в ткань лед прикладывают к щеке на 10 – 15 минут каждые 1 – 2 часа. Однако нельзя накладывать холод непосредственно на рану: это приводит к спазму сосудов и инфицированию.

Как производится?

О том, что такое дренаж, вам уже известно. Однако далеко не каждый знает, как осуществляется данная процедура. Следует отметить, что способы ее проведения всегда различны и зависят от вида образовавшихся ранок и используемого приспособления. Так, для лечения глубоких и больших ран используют дренирование марлевыми тампонами. Для этого в гнойную полость вводят квадратный кусок марли, который в центре прошит шелковой нитью. Ее тщательно расправляют, а затем покрывают все стенки и дно раны. Далее полость рыхло тампонируют при помощи марлевых тампонов, заранее вымоченных в хлорида натрия. При этом их рекомендуется менять через каждые 4-6 часов, дабы предупредить повреждение ткани. В завершение марлю следует извлечь из раны, подтянув за шелковую нить.

Дренажи могут быть представлены полосками латекса, быть сделанными из резины, силикона, хлорвинила, фторопласта и тефлона. Иногда используют и дренажи из сложенной в несколько слоев марли, но так как у них короткое время функционирования, их используют нечасто. Резиновый дренаж также имеет недоставки. Его быстро отграничивает фибрин, образующийся в ране, спайки эпидермиса и глубинных тканей, в которых он установлен.

На данный момент хирурги отдают предпочтение сложным дренажным системам, представленными многопросветными, манжетными, резиново-марлевыми, Т-образными и веерными типами. Общие требования, предъявляемые к дренажам, заключаются в мягкости, гладкости, прочности и прозрачности материала. Также все дренажи должны быть рентгеноконтрастными.

Другие способы дренирования

Следует особо отметить, что для лечения гнойных полостей марлевые тампоны и резиновые выпускники используются довольно редко. К примеру, последнее приспособление вообще не обладает отсасывающими свойствами. Оно забивается детритом и гноем, покрывается слизью, тем самым вызывая воспалительные процессы в окружающих тканях.

Таким образом, чтобы провести правильный дренаж гнойных ран, специалисты стали использовать специальные трубчатые приспособления. Они могут быть одинарными и множественными, двойными, сложными и пр.

Дренаж после ран) предусматривает использование трубок из силикона. По своим упруго-эластическим свойствам, прозрачности и твердости они занимают промежуточное положение между поливинилхлоридными и латексными приспособлениями. Более того, они значительно их превосходят по биологической инертности. Этот факт позволяет увеличить сроки пребывания дренажей в послеоперационных ранах. Следует также отметить, что они могут многократно подвергаться стерильной обработке при помощи горячего воздуха и автоклавирования.

При нагноении операционной раны температура тела.

Основные осложнения послеоперационного периода. Нагноение операционной раны чаще всего бывает вызвано аэробной флорой, но нередко возбудителем является анаэробная неклостридиальная микрофлора. Осложнение проявляется обычно на 5-8-й день послеоперационного периода, может произойти и после выписки из стационара, но возможно и бурное развитие нагноения уже на 2-3-й день. При нагноении операционной раны ,
как правило, вновь повышается и носит обычно фебрильный характер. Отмечается умеренный лейкоцитоз, при анаэробной неклостридиальной флоре — выраженная лимфопения, токсическая зернистость нейтрофилов. Диурез, как правило, не нарушен.

Как проводится дренаж Джексон-Пратта?

Подготовка к процедуре

  • Если Вы были травмированы, врач может назначить тесты медицинской визуализации, чтобы обнаружит накапливающуюся жидкость. Эти тесты могут включать:
  • Компьютерная томография — типа рентгена, который использует компьютер, чтобы сделать снимки структуры внутри тела;
  • МРТ сканирование — тест, который использует магнитные волны, чтобы сделать снимки структуры внутри тела;
  • Обратитесь к врачу по поводу принимаемых лекарств. За неделю до операции вас могут попросить прекратить принимать некоторые лекарства:
    • Противовоспалительные препараты (например, аспирин);
    • Разжижающие кровь, такие как клопидогрель (Плавикс) или варфарин;
  • Не ешьте и не пейте в течение восьми часов до операции;
  • Нужно организовать поездку домой из больницы после процедуры.

    Анестезия

    При проведении операции используется общая анестезия , которая блокирует боль и поддерживает пациента в состоянии сна.

    Описание процедуры дренажа Джексон-Пратта

    После начала действия наркоза врач делает разрез в коже. В область накопления жидкости вводится трубка. Другой конец трубки будет подсоединен к грушеобразной сжимаемой емкости. Врач удалит пробку из емкости, сожмет ее, чтобы создать всасывающее давление (вакуум) в дренажной системе и закроет пробку. Отрицательное давление будет высасывать нежелательные жидкости из организма. В месте введения дренажной трубки врач зашивает кожу.

    Если проводилась операция, дренаж Джексон-Пратта будет установлен после нее.

    Сразу после процедуры

    Если вы находитесь в больнице, медсестра будет периодически удалять жидкость.

    Тщательно поддерживать гигиену рта

    Чистить зубы после любого хирургического вмешательства страшно. Поэтому пациенты полностью отказываются от гигиены или не вычищают прооперированную область.

    Однако такое положение опасно. Остатки пищи и налет скапливаются в полости рта, перерабатываются бактериями и микробами с выделением токсинов, провоцирую воспаление.

    Нужно поддерживать максимально качественную гигиену рта. Вначале очистить межзубные промежутки флосом, потом коронки щеткой и пастой, завершить процедуру полосканием антисептиком.

    Уход после дренажа Джексон-Пратта

    Когда вы вернетесь домой, выполняйте следующие действия, чтобы обеспечить нормальное восстановление:

    • Обязательно следуйте указаниям врача;
    • Узнайте, как очищать и ухаживать за дренажом дома;
    • Спросите врача, можно ли ходить с дренажом Джексон-Пратта;
    • Избегайте давления на дренаж;
    • Спите на стороне, противоположной дренажу. Это поможет избежать блокирования трубки или ее выпадению из области дренирования;
    • Спросите врача, когда безопасно принимать душ, купаться, или подвергать место операции воздействию воды;
    • Спросите врача, после возникновения каких проблем нужно прийти на прием.

    Удаление дренажа зависит от того, насколько быстро идет выздоровление после операции или травмы. Доктор может удалить дренаж, когда собирается меньше 15-30 мл жидкости в день. Если установлено более одного дренажа, они могут быть удалены в разное время.

    Температура тела в первые 2-3 дня может быть повышена до 38°

    Течение послеоперационного периода в определенной степени зависит от характера хирургического вмешательства, имевшихся интраоперационных осложнений, наличия сопутствующих заболеваний, возраста пациента. При благоприятном течении послеоперационного периода в первые 2-3 дня может быть повышена до 38°, а разница между вечерней и утренней температурой не превышает 0,5-0,6° Боли постепенно стихают к 3-му дню. Частота пульса в первые 2-3 дня остается в пределах 80-90 ударов в 1 мин, ЦВД и АД находятся на уровне дооперационных величин, на ЭКГ на следующий день после операции отмечается лишь некоторое учащение синусового ритма.

    Когда удалять дренажи и зонды после операции?

    является возможно ранняя регистрация физиологических нарушений, чтобы как можно быстрее назначить корригирующую терапию. Инвазивность мониторинга зависит от тяжести заболевания у конкретного больного: чем тяжелее пациент, тем больше используется датчиков и зондов и тем меньше вероятность выживания.

    Всестороннее обсуждение постоянно увеличивающихся методов физиологического мониторинга

    выходит за рамки задач этой главы. Тем не менее отметьте, пожалуйста, следующее:

    Чтобы своевременно реагировать на предупреждающие сигналы монитора, вы должны прекрасно ориентироваться в используемой технике и обязаны четко отличать действительно остро возникшие физиологические отклонения от механических и технологических артефактов мониторинга.

    Следует понимать, что все методы мониторинга чреваты мириадами потенциальных ошибок

    , связанных как с той или иной технологией, так и с особенностями пациента. Настороженность и здравые клинические суждения имеют первостепенное значение!

    Благодаря внедрению новых технологий, мониторинг

    становится все сложнее (и дороже). Более того, техника мониторинга служит причиной большого количества ятрогенных осложнений в хирургических БИН. Пользуйтесь мониторингом выборочно, не поддаваясь Эверест-синдрому: «Я взобрался на него, потому, что он там стоит». Прежде всего, спросите себя: «А это действительно нужно пациенту?» Вспомните, что существуют более безопасные и дешевые альтернативы инвазивного мониторинга. Например, у стабильного пациента удалите артериальный катетер, так как АД легко можно измерить привычным сфигмоманометром, а р02 и другие показатели крови могут быть взяты традиционным путем. Каждый раз, осматривая пациента, спрашивайте себя, какой из установленных катетеров и зондов может быть удален: назогастральный зонд, катетер Сван-Ганца, центральный венозный, артериальный, периферический венозный или мочевой?

    . Длительное оставление этого зонда якобы для борьбы с паралитическим илеусом в послеоперационном периоде является общепринятым, но совершенно необоснованным ритуалом. Концепция, что назогастральный зонд «защищает» расположенный ниже кишечный анастомоз, смехотворна, так как несколько литров кишечного сока выделяется каждый день ниже разгружаемого желудка. Назогастральный зонд крайне раздражает пациента, затрудняя дыхание, вызывая эрозии пищевода и поддерживая желудочно-пищеводный рефлюкс. Традиционно хирурги оставляют его до тех пор, пока отделяемое из желудка не достигнет определенного предела (например, 400 мл/сут); зачастую это просто ненужные пытки. Неоднократно показано, что большинство пациентов после лапаротомий, в том числе и после вмешательств на верхнем отделе ЖКТ, вовсе не нуждаются в назогастральной декомпрессии или она необходима всего на 1-2 дня. У пациентов в бессознательном состоянии, когда необходимо защищать верхние дыхательные пути от случайной аспирации, назогастральный зонд может быть использован избирательно. После экстренных абдоминальных вмешательств его применение обязательно у пациентов, находящихся на ИВЛ, в бессознательном состоянии и у оперированных по поводу кишечной непроходимости. Во всех других случаях удаляйте назогастральный зонд на следующее утро после операции.

    . Несмотря на всеобщее убеждение в том, что эффективно дренировать свободную брюшную полость невозможно, дренажи не только используются повсеместно, но ими даже злоупотребляют (глава 10). В довершение к ложному ощущению безопасности и подстраховки (которые они якобы обеспечивают) дренажи могут вызывать пролежни кишок или кровеносных сосудов и способствовать инфекционным осложнениям. Полагаем, что вы используете дренажи лишь для эвакуации содержимого из полости вскрытого абсцесса, чтобы дренировать потенциальный источник висцеральной секреции (например, желчной или панкреатической) и контролировать кишечный свищ, когда кишка не может быть экстериоризирована. Пассивный открытый дренаж не исключает бактериального загрязнения в обоих направлениях, а потому не должен применяться.

    Используйте только активную закрытую дренажную систему с трубками

    , находящимися вне контакта с висцеральными полыми органами. Расположение дренажей непосредственно у анастомоза в надежде, что возможная утечка кишечного содержимого реализуется скорее в кишечный свищ, чем в перитонит, — устаревшая догма; показано, что дренажи вносят свой вклад в расхождение швов анастомоза. Высказывание: «Я всегда дренирую зону толстокишечного анастомоза не менее 7 дней» — относится к темным дням хирургической практики. Удаляйте дренажи, как только они выполнили свою роль.

    Начну с того, что с 4 часов дня 16-го окрятбря я решила есть только полужидкую пищу, чтобы во время операции не возникло проблем, рассчитывала съесть за вечер два йогурта, но съела три, потому что меня замучил голод, а к половине второго ночи начала рыдать от голода и мысли, что с таким жжением в желудке я вообще не засну. Съела четветрый йогурт и все-таки смогла немного поспать. Утром выпила пол стакана воды и порадовалась, что голод стал не таким сильным, как был вечером. На операцию нам нужно было приехать к 7.00 (со мной ехала мама), но мы приехали в 6.30. В больнице еще было пусто, только уборщицы натирали полы. В коридоре перед кабинетом Ф. А. (моего врача) стояли небольшой диванчик и ряд стульев, на диванчике сидел парень, он и сказал нам, что еще никого нет. «Кого здесь может ждать парень в такую рань?» — подумала я. Потом из отделения к нему вышла жена. Как оказалось, они приехали из Мариуполя еще вечером (ну правильно, как еще они могли бы приехать в больницу к 7 утра?), и жена ночевала в палате, а муж прямо здесь, в коридоре. Мне стало искренне жаль его, учитывая, что спать ему пришлось или сидя, или в позе эмбриона, потому что никак иначе на маленьком диване поместиться не удалось бы. К 7 часам в коридоре собралось 5 семей, все на операцию. Я и девушка из Мариуполя (Оксана) — пациентки Ф. А. и три пациентки другого врача. В 7.00 зашел Ф. А. и пригласил меня в кабинет. Там посмотрел мои анализы, заполнил карту, я подписала заявление (и была очень удивлена, что оперирующим врачом там был указан Чайка А. В., а не Ф. А., позже я узнала, что оперирует действительно Чайка, а Ф. А. ассистирует ему). Дальше он отправил маму на санпропускник оформить для меня какие-то документы, а мне сказал с вещами отправляться в палату 313. «Это счастливая палата, после нее все беременеют» — сказал он, чем немало меня рассмешил. Я еще до приезда в больницу задавалась вопросом: «Сколько людей будет в палате?» Хотелось, чтобы палата была одноместной, но понимала, что это вряд ли возможно. Вспомнила, что когда маме удаляли фибромиому, то в послеоперационной палате они с женщиной лежали вдвоем. Ну я и подумала, что нас, наверное, тоже будет двое. Ну, максимум трое. Так что можно представить мои разочарование и разозленность, когда я зашла в палату и увидела, что она 6-местная. Причем, между кроватями едва помещались тумбочки. Туалет, как мне сразу стало понятно, находится в конце коридора. Кроме того, в палате было ужасно душно, а девочки наперебой галдели, что немало меня раздражало. Свободная кровать была только одна, и с ужасным матрасом. Когда я начала ее застилать и уперлась рукой в яму ровно посередине (где окажется моя поясница, когда я лягу), то начала злиться еще больше. «В послеоперационную палату можно было нормальный матрас положить!» — подумала я. Я начала разбирать сумку и спросила у одной из девочек, где холодильник. Она ответила, в какой палате, но посоветовала продукты не убирать, потому что в первый день из-за действия наркоза вряд ли удастся встать и дойти до них. Это меня ужасно испугало, я-то рассчитывала выйти из наркоза быстро и легко, как тогда, когда мне делали чистку. Но поскольку со мной должна была быть мама, я все-таки отнесла продукты в холодильник. Потом нас позвали ставить катетры в вены. Тут меня, наивно полагавшую, что катетр в вене не доставляет никакого дискомфорта, ждало разочарование. Поскольку с венами у меня проблемы, то катетр пришлось поставить на сгибе правого запястья, так что любое движение руки мне доставляло боль. Потом я где-то часа полтора сидела в палате, слушая разговоры соседок и в душе им завидовала из-за того, что у них уже все позади, а мне еще предстоит это испытание. Смотреть на них было страшно и жалко — с дренажами, сгорбленные… Видно, что каждое движение доставляет боль. Мне было страшно, но я старалась не раскисать. Троих из этих девушек должны были выписать в тот же день, 17-го (операции у них были 16-го), а одна женщина, которой 15-го числа удалили матку, должна была продолжать лежать. «Нас останется трое — я, женщина и Оксана» — подумала я, — «Трое — это намного лучше, чем шестеро». Потом к нам с Оксаной приходила анестезиолог, я рассказала ей о том, что я аллергик, но поставила в известность, что меня можно обезболивать анальгином и кетановом. Расстроило меня то, что девочкам не сказали сразу результаты операции, должны были сказать только на следующий день во время обхода. Я представила, как я буду нервничать, если мне тоже придется так ждать. Я спросила у девочек, сколько примерно длятся операции, они ответили, что где-то от 40 минут до 1,5 часов. Я очень надеялась, что на меня уйдет минимум времени, боялась, что если долго буду под наркозом, то потом с трудом буду из него выходить. Еще соседки мне рассказали, что после операции сразу будят и пол часа не дают спать: спрашивают прооперированную, как ее зовут, говорят о всякой ероунде, чтобы не дать ей впасть в кому, а потом разрешают поспать сколько захочется. Я спросила, а как же послеоперационная боль? Мне ответили, что еще действует наркоз и ее не чувствуется, но я прекрасно помнила, как у меня болел живот после чистки, хотя еще действовал наркоз. В начале десятого Оксану забрали на операцию, и я обрадовалась, что процесс пошел. Привезли обратно ее довольно быстро — где-то в 10.35, то есть оперировали меньше 40-минут. «Хоть бы и меня так» — подумала я. Оксану начали перемещать с носилок на кровать, у нее это получалось с большим трудом, и я подумала, что мне надо будет постараться это делать поживее, потому что чем медленнее это делать, тем больнее. Потом она застонала и сказала, что ей больно. Медсестра ответила, что это потому, что ее потревожили этими перемещениями. Следующей (в 10.40) забрали меня. Я надеялась, что меня быстро уложат на операционный стол и отключат, но меня подняли на 5-й этаж, где идут операции, посадили на стул возле лестницы и сказали ждать. Я сидела, наверное, минут 20, и с нетерпением считала каждую секунду, хотелось, чтобы все побыстрее началось и закончилось. Поскольку очки мне сказали оставить в палате, я чувствовала себя слепой курицей, потерявшейся в пространстве. А еще туда-сюда сновал медмперсонал и бросал дверь открытой, а мне приходилось ее постоянно закрывать, чтобы меня не продуло. Через некоторое время из дальней операционной вывезли девушку, она сквозь сон спросила: «Уже все?», на что ей ответили: «Да». Она воскликнула: «Ура!», и радостно взмахнула руками. Я улыбнулась и подумала, что тоже так хочу проснуться. Потом я почувствовала, что от нервов хочу в туалет, и медсестра, которая была рядом, провела меня туда. Туалетной бумаги у меня с собой не было, но наличие горячей воды в кране и мыла помогли избежать неловкости. Когда я вышла из туалета и снова уселась на кресло возле дверей, то услышала, что девушку в ближайшей операционной пытаются разбудить. «Ну значит уже вот-вот заберут меня» — подумала я и с облегчением, и со страхом. Через несколько минут ее вывезли, а меня позвали. Сказали снять халат и тапочки, так что я осталась в одних футболке и носках. Операционное кресло было похожим на гинекологическое, но только подколенники были побольше размером и мягкие, а также были специальные подставки для вытянутых рук. Меня уложили и начали привязывать, после чего сказали, чтобы я поднялась повыше, на что я ответила, что не могу этого сделать, поскольку уже привязана. Ф. А. сказал, что я и так хорошо лежу, подниматься выше не надо. Дальше медсестра достаточно больно вставила шприц в катетр, а другая повторяла мне «Спи, спи…» Я испугалась, что меня сейчас начнут резать, а я еще не заснула, и начала твердить, что я еще не сплю. Медсестры ответили, что сейчас засну. Медсестра начала вводить лекарство, я почувствовала, как по телу пробежало ощущение жара и через несколько минут я отключилась. Когда я проснулась, то еще не знала, на самом ли деле это пробуждение, или мне снится моя операция. Я чувствовала, что не могу дышать и болит живот, хотя и не очень сильно. Я не знала, идет ли еще операция, или она уже закончилась, но вспомнила, что если человек просыпается во время операции, то ему надо попытаться пошевелить пальцами. Ну я и попыталась, да так постаралась, что руки и ноги заходили ходором. Потом я откличилась. Не знаю, на сколько, но мне кажется, что на несколько минут. Потом я снова услышала и увидела вокруг себя людей, поняла, что меня спрашивают, как меня зовут. «Значит операция закончилась и меня пытаются разбудить» — подумала я. Но меня ужасно испугало то, что я не могла дышать. Каким-то чудом мне удалось об этом сказать, и медсестра ответила, что сейчас вытащит изо рта трубку. Я увидела, как она это сделала, и я тут же смогла дышать. Потом меня переместили на каталку, это было не больно вопреки ожиданиям. Но я чувствовала боль в животе и помнила болезненное состояние Оксаны, так что все мои мысли сосредоточились на том, что я хочу обезболивающий укол. Проблема была в том, что я в тот момент не могла определить, что я проговариваю в уме, а что — вслух. И оказалось, что про укол я твердила вслух, но совершенно не слышала ответов медсестры, хотя и смотрела на нее все время. Последний раз просьбу об уколе я повторила уже когда меня завезли в палату (в 11.20), на что медсестра ответила, что мне надо несколько минут подождать, у нее нет с собой укола, ей надо его сначала подготовить. Тогда я поняла, что своими просьбами ее уже порядком достала. Вспоминая, с каким трудом Оксана перебиралась с каталки на кровать, я собралась с силами и перескочила так, что медсестра испугалась за меня. Потом она пошла готовить мне укол, а я, по словам мамы, просила, чтобы медсестра пришла уколоть меня. Я почему-то этот момент не помню. Зато помню, как мама сказала, что меня не было два часа и она ужасно испугалась. А еще, что по словам врача все было хуже, чем думали, яичник был в узелках, с трубой были проблемы, но и трубы, и яичники мне сохранили. А это было главное! Я сказала маме, что сидела под операционной минут 30, так что операция шла не два часа, а примерно полтора. Через пару минут подошла медсестра и уколола мне кетанов. Хотелось спать, но надо было пол часа бодрствовать. Две мои бывшие соседки уже уехали, а одна еще собиралась. Оказалось, ей удалили обе трубы, поэтому и не сказали в день операции, не хотели расстраивать. Она и так собиралась на ЭКО, но все-таки надеялась, что трубы удастся сохранить. Потом она говорила о том, что дома ждут коровы, а она не знает, как после операции доить их, что она бы с удовольствием продала их на молоко, но никто не покупает. Я, несмотря на затуманенное состояние, начала говорить о том, что сельскохозяйственный труд тяжелый и неблагодарный. Потом пришел ее муж, помог ей собрать вещи и они ушли. «Он священник?» — спросила я у мамы, а мама ответила, что не знает, хотя он и с бородой. Я сказала, что это обычно священники носят бороду и хвостик, но он был не в рясе, так что это были только мои предположения. Потом я рассказывала маме, как у меня в палате была соседка — жена священника, когда я лежала в инфекционке. Укол начал действовать и минут через 20 после операции я уже улыбалась. Теперь я знаю, что представляет собой послеоперационная боль — она по интенсивности меньше, чем менструальная, но такая же гадкая, тошнотворная и изнуряющая. У меня болела преимущественно правая часть живота, чувствовалось, что внутри порезы, и я подумала, что там стоит дренаж, хотя потом высянилось, что он стоит слева, а справа боль сильнее просто потому, что там удаляли узелки и спайки. А еще из-за газа болело плечо. Ощущения были такие, которые бывают, когда его просквозит. Но когда подействовал укол, прошли и живот, и плечо, и даже запястье, где стоял катетр. И я решила этим воспользоваться и выйти в аську с телефона, чтобы пообщаться с подругой. Желание спать за эти пол часа бодрствования у меня прошло. Попереписывалась немного с подругой, потом поспала, потом просто лежала, наслаждаясь мыслью, что самое страшное уже позади и можно просто отдыхать. В пол третьего пришел Ф. А. и сказал, что в 3 можно будет попить воды и вставать, а Оксане можно вставать уже сейчас. Тогда я подумала, что в операции для человека есть три испытания: сама операция, первый подъем с кровати и первый поход в туалет по большому. И меня начал пугать второй этап. Страх усилился после того, как Оксана с трудом села, сказала, что ей больно и не стала вставать. Я с нетерпением ждала трех часов, чтобы уже попробовать, смогу ли я встать, и забыть этот мучительный момент. Трех я так и не дождалась, встала в без десяти три (то есть, через три с половиной часа после операции). Какое же было облегчение, когда я поняла, что вставать мне не больно. Пока я лежала, через дренаж почти не шла жидкость, чему удивилась мама, но как только я встала, жидкость полилась настоящим потоком, так что в туалет мы шли прямо с банкой, в которую опускался свободный конец дренажа. Ходьба давалась тяжело из-за сильной слабости, но я смогла дойти до туалета, сделать дело и вернуться обратно. Правда, накатила такая усталость, будто я мешки разгружала, так что я сразу легла и заснула. Мама за это время сходила в Амстор и купила мне йогуртов. Часов через 5 после операции я снова встала и уже наматывала круги по палате, причем, даже не согнувшись, меня это очень радовало. Хотя дренаж и катетр доставляли дискомфорт. Мама тем временем немного полежала на моей кровати, и крайне возмутилась тем, какой неудобный у меня матрас. Она была в шоке от того, как я на нем лежала все это время. Она перестелила мне постель на одну из свободных кроватей, которая была намного удобнее, а в пол шестого уехала домой. Мне страшновато было самой идти в туалет, но как только я в первый раз это сделала, страх прошел. Вечером поднялась температура 37,2, но медсестра сказала, что до 37,5 — это норма, так что сбивать ее не нужно, поэтому от укола анальгина с димедролом я отказалась. Ночью я периодически просыпалась от чувства жара и того, что я мокрая, а еще от того, что горло хрипело и было забито слизью — это были последствия того, то мне давали эндотрахеальный наркоз. Слава богу, что у меня были с собой леденцы Травесил, они и спасли меня. Плохо спали все — и женщина с удаленной маткой, которая пол ночи слушала музыку на телефоне, и Оксана, которая каждый час вставала и ходила по коридору, потому что ей было тяжело лежать. Хороо спал только муж Оксаны после не особо комфортной ночи на диване в коридоре. Теперь он мог с комфортом отдохнуть на одной из свободных кроватей. Спать я надеялась часов до 9 утра (до самого обхода), но проснулась в начале седьмого и спать уже не хотела. Неприятно удивило то, что живот и рука стали болеть сильнее (преимущественно при движении), а еще разболелось правое плечо. «Видимо, это потому, что закончилось действие кетанова» — подумала я. Потом нас с Оксаной Ф. А. направил в физиотерапевтический кабинет, где нам сделали увч, после которого боль в плечах стала немного меньше. В 9.00 нас покормили завтраком — жидкой манной кашей. Предлагали еще кофейный напиток, но я побоялась его пить. Пока мы ждали обхода врачей, мои соседки начали собираться домой, а я ждала, пока мне снимут дренаж и катетр, которые сильно меня сковывали. Потом пришла мама. На удивление, в этот день к нам в палату никого не подселили, что радовало, мы могли немного отдохнуть в тишине. После 9 нас посмотрел Чайка и дал добро на отъезд домой. Мною снова овладел страх, когда надо было снимать дренаж, но в то же время я побежала в смотровую первой, предвкушая освобождение от него. Когда я улеглась на кушетку, у меня начался нервный смех, который я попыталась подавить. Спросила у медсестры, больно ли снимать дренаж, она ответила, что нет. Она сняла с ран пластыри (ран у меня 4 — первая над лобком, вторая и третья на высоте первой, но по бокам, и четвертая в пупке), прилепила новые пластыри, потом вытащила дренаж и завязала нитку (дренаж стоял в левой ране). Было действительно не больно, и сразу после снятия дренажа наступило заметное облегчение, боль при движении уменьшилась. Потом в манипуляционной мне сняли катетр и я почувствовала себя человеком. После этого мама помогла мне одеться и мы поехали домой.

    Избегать повреждения десны

    Этот вопрос интересует многих больных. Период реабилитации после удаления коренного зуба может быть длиннее и короче. Это зависит от тяжести операции, количества собравшегося гноя, состояния десневой ткани, наличия хронических болезней. В сложных случаях пациенту придется наносить врачу визиты каждый день, для того, чтобы дантист промыл рану, ввел дозу лекарственного препарата.

    Врач может назначить обработку полости рта раствором антисептика, чтобы не допустить развития инфекции на слизистой. Для этого применяется миромистин, перекись водорода. Подойдет также раствор соды, гель холисал, раствор хлорофиллипта. Применяется мазь солкосерил, левомиколь. По показаниям назначаются такие антибиотики, как Линкомицин, Доксициклин, Амоксиклав. При нестерпимой боли можно по инструкции применять Темпалгин, Ибупрофен, Кетанов. При соблюдении врачебных рекомендаций заживление проходит быстро.

    При неосторожном обращении со столовыми приборами, средствами гигиены, ударах, падениях дренаж не будет стоять ровно, сместится или преждевременно выпадет. Это крайне нежелательно, так как прекращается отток гноя, а края раны начинают стягиваться.

    Обычно дренаж снимает через 3 – 5 дней врач или пациент. Если он выпал раньше, необходимо обратиться в клинику. Стоматолог оценит состояние больного. В случае отсутствия сильного отека, экссудата врач порекомендует только медикаментозное лечение. Когда же воспалительный процесс не утих, потребуется повторная установка эластичной трубки.

    Улучшение после установки дренажа должно наступить в первые сутки. Если опухоль увеличивается, усиливается боль, не спадает температура – необходимо сказать лечащему стоматологу.

    Противопоказания

    Рассечение мягких тканей с дальнейшей установкой дренажа возможно не во всех случаях. Среди запретов к процедуре можно отметить:

    • патологии, связанные с нарушением свертываемости крови;
    • аллергия на применяемые перед процедурой обезболивающие средства.

    В последнем случае врач должен подобрать препарат, который не вызывает у пациента побочных реакций организма. Других противопоказаний к дренированию не имеется. Если опухла щека, а в тканях пародонта скопились некротические массы, то справиться с проблемой проще всего с помощью установки дренажа.

    Дренаж кишечника для чего делают операционно

    Колостомия, промывание, пресакральное дренирование при повреждении прямой кишки. Триада из отводящей колостомии, промывания просвета и пресакрального дренирования на протяжении многих лет определяла хирургическое лечение травм прямой кишки. Одна за другой составляющие этой триады уступали новым научным доказательствам, ставящим под сомнение их необходимость.

    Промывание просвета прямой кишки, как важная часть лечения повреждения прямой кишки, было отвергнуто и даже признано вредным, так как оно может проталкивать содержимое просвета через перфорацию в неподготовленной прямой кишке. Было показано, что озабоченность полной чистотой кишки для выполнения операции или для улучшения заживления с научной точки зрения значения не имеет.

    Пресакральное дренирование отстаивалось как наиболее надежный метод дренирования повреждений прямой кишки ниже уровня тазовой брюшины. Это далеко от истины. Из-за плотных тканей, окружающих нижнюю часть прямой кишки, пресакральный дренаж почти невозможно установить точно рядом с местом повреждения, особенно если повреждена передняя, а не задняя стенка кишки.

    Дискомфорт, связанный с его стоянием, плохая функциональность и потенциальный вред в ходе установки сводит на нет все декларируемые достоинства. Перспективное рандомизированное исследование 48 пациентов с проникающими ранениями прямой кишки, 25 с пресакральным дренажом и 23 без дренажа, показало два связанных с прямой кишкой инфекционных осложнения в группе с дренированием и одно в группе без дренирования.
    Было сделано заключение, что пресакральный дренаж не влияет на инфекционные осложнения, связанные с травмами прямой кишки.

    Схема вмешательства при повреждении прямой кишки

    В отличие от промывания прямой кишки и пресакрального дренажа, отводящая колостома по-прежнему широко используется при повреждениях прямой кишки. В ретроспективном исследовании из округа Лос-Анджелес и Университета Южной Калифорнии сравнивались различные методы лечения огнестрельных ранений прямой кишки; у пациентов, которых лечили колостомией без шва прямой кишки, была такая же частота осложнений, что и у пациентов, которым кишка зашивалась и накладывалась колостома.

    Авторы заключили, что отводящая колостома является надежной, в качестве метода лечения большинства гражданских внебрюшинных огнестрельных ранений прямой кишки. Также, перспективное исследование из Южной Африки подтвердило, что лапароскопически созданная отводящая колостома надежна, как единственное оперативное пособие при внебрюшинных огнестрельных ранениях. В этом исследовании не было ни одного случая тазовой флегмоны при неушитой ране прямой кишки.

    Первичный шов при повреждении прямой кишки. При внутрибрюшинных повреждениях прямой кишки, как и при остальных повреждениях ободочной кишки, можно наложить первичный шов. Однако первичный шов без колостомии еще не признан для внебрюшинных травм прямой кишки. Отсутствие серозного покрова и трудности, связанные с доступом к области нижних отделов прямой кишки через лапаротомный доступ, обычно приводятся в качестве причин для добавления колостомии как меры предосторожности при трудном ушивании.

    Если анатомические пространства вокруг прямой кишки не нарушены обширной диссекцией или доступом через брюшную полость, то первичный шов без колостомии можно безопасно наложить через анус. Сообщалось об успешных трансанальных ушиваниях. Опять-таки, различие между трансанальным и трансперитонеальным ушиванием заключается в том, что при первом окружающие ткани остаются у прямой кишки, предотвращая, таким образом, расхождение шва, скопление жидкости в зонах диссекции и ухудшение кровоснабжения поврежденной кишки.

    Низкая частота внебрюшинных повреждений прямой кишки не дает какой-либо одной группе хирургов приобрести большой опыт. Колостомию все еще предпочтительнее использовать, как неотъемлемую часть хирургического лечения этих травм, хотя ожидается, что первичный шов приобретет все большее признание, как это произошло в отношении остальной толстой кишки.

  • Рейтинг
    ( Пока оценок нет )
    С болезнью на ТЫ